ДРУЗЬЯ ГИТЛЕР И СТАЛИН…

ВОТ ВИДИТЕ КАК БЫВАЕТ… СНОВА СПЛОШНЫЕ МЕРЦАЮЩИЕ ШАХМАТЫ… 

НЕЗНАЙ БЫЛА ВОЙНА — НЕЗНАЙ ЭТО БЫЛА ПРОСТО КОМЕДИЯ КАК ЕЁ УЖЕ СКОРО БУДУТ ПРЕДСТАВЛЯТЬ ЧЕРЕЗ ВОТ ЭТИХ ВОТ ВСЕХ НЕВЗОРОВЫХ… 

СНОВА ВАМ КАК БИОРОБОТАМ И ДУРАКАМ МЕНЯЮТ ФОРМАТ МЫШЛЕНИЯ… 

 

 

Невзоров заявил, что снимать черную комедию о блокадном Ленинграде — это замечательно.  

Режиссёр Алексей Красовский снял черную комедию «Праздник» о блокадном Ленинграде. Картина сразу подверглась критике со стороны коллег режиссера, журналистов и депутатов. Но нашлись и те, кто поддержал подобный юмор и даже увидел в нем пользу.

Согласно сюжету, 31 декабря в блокадном Ленинграде в доме семьи Воскресенских, которые живут «на особом положении», собираются шесть человек. Они впервые самостоятельно пытаются приготовить курицу, потому что их кухарка недавно умерла.

Фильм еще не вышел в прокат, но уже оказался в центре скандала: россияне возмущены подобным юмором и считают, что блокада – слишком страшная трагедия, чтобы снимать о ней веселое кино. Например, депутат Госдумы Сергей Боярский раскритиковал картину, назвав ее «кощунственной и позорной» и заявил, что приложит все усилия, чтобы она не вышла на большие экраны. Его отец, известный актер Михаил Боярский рассказывает, что его бабушка и мама всегда скрывали от него свои страшные воспоминания о том периоде. Он отметил, что к блокаде относится как к святыне. Поэтому ни за что не пойдет на подобный фильм, даже если он талантливо и качественно снят.

– Мне кажется, что человек, который взялся за такую работу, — больной! Он нравственно больной и плохо воспитан, – подытожил Михаил Боярский в интервью «Шторму».

Депутат Николай Валуев тоже считает, что снимать фильмы на столь тяжелую для России тему неприемлемо.

– Само упоминание блокадного Ленинграда в контексте комедии — уже кощунство. В блокаду погибло до полутора миллионов ленинградцев. О какой комедии тут вообще может идти речь, когда это трагедия мирового масштаба? Надо сделать так, чтобы в культурном поле и близко не было ничего, что могло бы характеризовать блокаду в комедийном ключе, – заявил Валуев.

Среди поддержавших фильм оказался шоумен Дмитрий Нагиев. По его мнению, неэтичных тем нет.

– Да, блокада ужасна сама по себе. Да, это страшнее самой войны, это смерть детей от голода и холода. Но я далек от того, чтобы хаять чью-то работу, не посмотрев. Мне кажется, снять можно что угодно — хоть телефонную книгу, – важно, как ты это делаешь! – говорит Нагиев.

В пример шоумен привел фильмы про Остапа Бендера.

– В те времена, которые описываются в «12 стульях» и «Золотом теленке», в стране был ад — 10 миллионов померли от голода, — а мы читаем и смеемся. Так что не надо никого судить: может, в фильме Красовского столько такта и сострадания, что другим и не снилось, – отметил Нагиев.

А вот публицист Александр Невзоров полностью поддержал выпуск фильмов на «больные» темы.

– Я вообще не понимаю вопроса об этичности.  Для меня это загадка: почему нельзя? Общественность против?! Общественность на протяжении долгого времени была убеждена, что Земля — плоская. Мало ли что она там думает, со своей традиционной тупостью! – говорит публицист.

Он считает, что комедия про блокаду – это замечательная идея.

– Красовский снимает комедию про блокаду, замечательно. «Все эти вещи пора десакрализировать и я объясню почему. У петербуржцев есть давняя боль, от которой надо избавиться. А у любой комедии — волшебное свойство: лечить. Так вот больное место пора вылечить. Вылечить и обо всем забыть, – подытожил Невзоров.

«Но смотреть этот фильм не пойду! — предупредил Невзоров. — Просто потому, что кино не люблю! Я смотрел «Пиратов Карибского моря», мне хватило для счастья».

ИСТОЧНИК: http://www.online812.ru/2018/10/16/004/

 

 

22 июня 1941 года. Никакого вероломного нападения Германии на СССР не было. Гитлер предупредил Сталина о начале войны

Приближается 22 июня. 77-ая годовщина т.н. «вероломного нападения» Германии на СССР. Исполняется ещё одна годовщина — 77 лет сталинской лжи.

Нападение на самом деле не было вероломным. Нота была получена не после нападения, а до. Об этом в 70-х годах случайно проболтался Молотов. Подробности в книге Вениамина Мочалова «22 июня вероломства не было».

Кремлевская коммунистическая верхушка также скрыла и тот факт, что первую неделю войны Сталин валялся на даче под Москвой в полной прострации.

Молотов против Жукова

— Сталин всех обманул, нападение Германии на СССР не было вероломным. Нота об объявлении войны была вручена примерно за 1,5-2 часа до нападения. И вот я сейчас хочу рассказать, как мне удалось раскрыть эту страшную тайну истории.

Где-то в последнюю неделю июня 2007 года читал я книгу одну. «140 бесед с Молотовым» называется. Автор — Феликс Чуев. Чуев был приятелем Молотова. Часто они беседовали о сталинских временах. А потом Чуев по памяти всё это записывал на бумагу.

Но однажды Чуев вот что придумал: приносить с собой диктофон и тайком записывать свои беседы с Молотовым. А когда Молотов умер, Чуев выпустил книгу «140 бесед с Молотовым». В 1991 году.

И вот, значит, читаю я эту книгу в 66-ую годовщину начала Великой Отечественной войны и вижу нечто странное…

В тот день Чуев принёс на дачу к Молотову только что вышедшие в свет мемуары маршала Жукова. Принёс и стал читать вслух Молотову те страницы, где говорилось о нападении Германии на СССР. А Молотов слушал и временами такую реплику высказывал: «Да не так всё было». А потом Молотов рассказал, как на самом деле началась война.

Жуков рассказывает так:

— В ночь на 22 июня был он в Генштабе. И в 3 часа 30 минут к нему позвонил начальник штаба Западного Особого военного округа генерал Климовских и сказал, что немцы бомбят города Белоруссии. А через 3 минуты позвонил начальник штаба Киевского Особого военного округа генерал Пуркаев и сообщил, что немцы бомбят города Украины. А в 3 часа 40 минут позвонил генерал Кузнецов, начальник штаба Прибалтийского Особого военного округа, и сказал, что немцы бомбят города Литвы.

После этого Жуков решил позвонить на дачу Сталину. А трубку взял Власик, начальник охраны Сталина. Жуков сказал, чтобы тот позвал к телефону Сталина. И сказал Жуков Сталину, что Германия напала. Сталин отдал указание, чтобы все члены политбюро собрались на заседание. И вот 4 часа 30 минут заседание началось. А Молотов пошёл на встречу с Шуленбургом, послом Германии в СССР.

Через какое-то время Молотов вернулся и сказал: «Германия объявила нам войну».

Но сам Молотов рассказал Чуеву нечто совсем иное!

Вот рассказ Молотова:

— Где-то в час ночи на советско-германской границе началась какая-то «напряжённость». Поэтому Сталин со своей дачи позвонил на дачу Молотову и велел ему ехать в Москву и потребовать от Шуленбурга объяснений — что за ерунда происходит на границе?

Молотов поехал. И когда он прибыл в свой кремлёвский кабинет, дежурный ему сказал, что звонил Шуленбург и просил встречи с Молотовым, чтобы сделать важное заявление. И между 2 и 3 часами состоялась встреча Молотова и Шуленбурга. И зачитал Шуленбург Молотову ноту об объявлении войны.

То есть, нота советскому правительству была вручена не в 4.30, как пишет Жуков, а на 2 часа раньше, ещё до нападения! За 2 или, может, за полтора часа до нападения! А значит, никакого вероломства со стороны Германии не было! Сталин всех обманул!

Вот такая сенсация.

Но возникают многочисленные вопросы по этому поводу. Вот такие вопросы:

1) а что это за «напряжённость» на границе, возникшая в час ночи, о которой сказал Молотов?
2) почему, получив ноту ещё до нападения, Сталин не привёл войска в готовность?
3) почему Сталин скрыл от всех, что нота была получена до нападения?

На первый вопрос мне удалось получить ответ относительно быстро. Прочитал я книгу Юрия Кисловского «От первого дня до последнего». И понял, что за «напряжённость» возникла в час ночи на советско-германской границе.

Книга Кисловского посвящена участию пограничных войск в СССР в Великой Отечественной войне. Так вот, начиная с половины первого ночи 22 июня, границу начали пересекать немецкие диверсанты. И кое-где они были замечены советскими пограничниками, и между ними возникала перестрелка. Об этом было доложено в Москву, Сталину. Точнее, ему на дачу было доложено.

Вот почему он и дал указание Молотову ехать в Москву и потребовать объяснений у Шуленбурга. И где-то, может быть, полвторого ночи Молотов поехал с дачи в Москву. И там Шуленбург между 2 и 3 часами ночи зачитал ему ноту об объявлении войны. А потом Молотов доложил об этом, естественно, Сталину. Но почему Сталин не привёл войска в готовность?

Почему Сталин не поверил ноте?

Так вот, господа, Сталин, узнав, что Германия объявила войну СССР… не поверил ноте. Не поверил Шуленбургу.

Как это?

Дело в том, что существуют определённые правила объявления войны. Правила — такие:

1) нота должна быть в письменном виде, заверена подписями и печатями;
2) нота должна вручаться министром иностранных дел послу того государства, которому объявляется война.

Министром иностранных дел Германии был Риббентроп, а послом СССР был Деканозов. Значит, ноту должен был вручить Риббентроп Деканозову. А тут что-то не по правилам пошло: ноту даже не вручил, а только зачитал Шуленбург Молотову! Но так же не делается! Потому Сталин и не поверил Шуленбургу. Наоборот, заявление Шуленбурга привело Сталина в недоумение и замешательство.

Понимаете? Сталин был сбит с толку! Поэтому и не привёл войска в готовность. Всё логично.

А ноту Деканозову Риббентроп вручил уже после нападения Германии на СССР! Через час после нападения. Об этом пишет в своих мемуарах переводчик германского МИДа Пауль Шмидт. В 4 часа, говорит, Деканозову была вручена нота.

А сейчас, господа, поговорим о… часовых поясах. Вот Шмидт в мемуарах написал: ноту Деканозову Риббентроп вручил в 4 часа. Да, но нападение Германии в 4 свершилось! Значит, нота была вручена в момент нападения? Нет. 4 часа, о которых пишет Шмидт — это по берлинскому времени. А по московскому было 5 часов! Вот такая тонкость. Так что Риббентроп вручил ноту Деканозову не в момент начала войны, а через час после начала….

Вероломства не было и со стороны Гитлера…

Итак, ноту Риббентроп передал Деканозову через час после нападения Германии на СССР. И отсюда как будто следует вывод: вот ведь каким вероломным был Гитлер! Он приказал Риббентропу передать ноту советскому послу не до нападения, а после!

Так вот должен огорчить: на самом деле Гитлер приказал передать ноту ЗА ЧАС ДО НАПАДЕНИЯ. Так что никакого вероломства не было и со стороны Гитлера! И сейчас я это докажу. На основе конкретных фактов.

Известный вам уже Пауль Шмидт сказал в своих мемуарах: в 2 часа ночи из германского МИДа позвонили в советское посольство Деканозову и сказали, чтобы он прибыл в МИД, так как министр Риббентроп хочет сделать ему важное заявление. То есть, ноту об объявлении войны Риббентроп хотел вручить советскому послу. А сейчас я снова напомню: 2 часа ночи — это по берлинскому времени. А по московскому — это 3 часа.

То есть, получается, что Риббентроп должен был официально вручить ноту за час до нападения. Гитлер дал ему такое указание.

Но тот же Пауль Шмидт пишет в своих мемуарах, что нота была вручена в 4 часа (в 5 часов по московскому времени). То есть, через час после нападения. Но как так получилось, что между звонком в советское посольство и вручением ноты прошло 2 часа? Деканозов с Бережковым добирались до МИДа 2 часа что ли? А что так долго? Даже пешком и то, наверное, не два часа им понадобилось бы. Не так уж и далеко было, наверное, от посольства до МИДа.

Да и на автомобиле они ехали. Так пишет Бережков в своих мемуарах. Но при этом рассказал Бережков нечто странное: они ехали не на своём автомобиле, а на «мерседесе» Риббентропа! Риббентроп, пишет Бережков, послал им свой автомобиль, чтобы на нём они приехали в МИД.

Странно, а с чего это Риббентроп решил оказать им такую честь — на своём авто доставить их в МИД?

Ответ на этот вопрос мне дала книга Верховского и Тырмос «Тайный сценарий начала войны». В этой книге авторы цитируют слова Бережкова. Откуда авторы взяли эту информацию, я не понял. В мемуарах Бережкова этих слов нет. Может быть, из интервью какого-то? Так вот Бережков рассказывает:

— Где-то ещё до трёх часов ночи (по московскому времени) к ним в посольство пришла телеграмма от Молотова. По указанию Сталина, конечно, послал Молотов эту телеграмму. И сказал Молотов в телеграмме следующее: если вас вызовет к себе в МИД Риббентроп, придумайте какую-нибудь отговорку, чтобы не ехать! И Деканозов придумал.

Когда в 3 часа ночи из МИДа позвонили и пригласили на аудиенцию, Деканозов, видно, сказал: ой, извините, у нас машина сломалась, сейчас отремонтируют и приедем. И вот почти два часа машину «ремонтировали»! А потом у Риббентропа нервы не выдержали, и он послал Деканозову свою машину «Мерседес».

Вот, оказывается, в чём причина 2-часовой задержки. Ноту Риббентроп хотел (точнее, Гитлер хотел) передать за час до нападения, но Сталин дал приказ Деканозову не встречаться с Риббентропом! Вопрос: и зачем Сталин дал Деканозову такое странное указание? Если логически поразмыслить, то можно догадаться — зачем. Давайте, поразмыслим.

Итак, между 2 и 3 часами утра 22 июня Молотов получает от Шуленбурга ноту об объявлении войны. Точнее, не ноту, а некий огрызок ноты. Причём не в письменном виде получает, в устном. Сталин делает отсюда вывод: это провокация. Ведь нота в устном виде не вручается. Только в письменном и с подписями и печатями. И вот, чтобы не поддаваться на провокации, Сталин не отдаёт приказ о приведении войск в готовность. И одновременно даёт указание Деканозову НЕ ВСТРЕЧАТЬСЯ С РИББЕНТРОПОМ!

Вот такое трагическое недоразумение получилось:

Никакого вероломства со стороны Гитлера не было. Он дал указание вручить ноту за час до нападения на СССР. А Риббентроп решил ещё дополнительно телеграмму Молотову с огрызком ноты послать! Через Шуленбурга. Чтобы предупредить Сталина о скором нападении и показать ему, что он, Риббентроп — человек чести, и что он против войны с СССР. А Сталин воспринял телеграмму Риббентропа как провокацию, и, наоборот, не привёл войска в готовность!!!

Риббентроп хотел как лучше. Для СССР лучше. И для себя. Но он, наоборот, этой телеграммой с огрызком ноты всё испортил! Сталин не поверил Риббентропу и не привёл войска в готовность, в результате советская армия попала под внезапный удар и была разгромлена, и немцы дошли до Москвы!

И почему-то вспоминается общеизвестный афоризм: благими намерениями выложена дорога в ад. Ведь Риббентроп послал телеграмму Сталину с благими намерениями, верно? Но закончилось всё ужасным образом!

В обществе, где существует смертельная конфронтация между странами, даже благие намерения приводят к ещё более худшей трагедии. Вот такой печальный философский вывод следует из всей этой истории с нотой.

 

ИСТОЧНИК:

Вениамин Мочалов «22 июня вероломства не было»

22 июня 1941 года. Никакого вероломного нападения Германии на СССР не было. Гитлер предупредил Сталина о начале войны

 

 

 

 

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *